CODAMAG
ЗНАНИЯ

ИММЕРСИВНЫЙ ТЕАТР: ИСТОРИЯ И ПРАКТИКА


Мария Шрамова
«Весь мир – театр, мужчины, женщины – все в нем актёры!» - следуя шекспировскому слову, разжигает мировой пожар театральная революция. Что такое иммерсивный театр и откуда он родом? Расскажем, как прогулки по городу становятся профессиональными спектаклями.
«Искусство как игра»
Игра всегда являлась частью искусства, однако постмодернизм первым заявил, что он и есть игра. Социологи разделяют игры на классические и неклассические. В классической игре есть правила, которые определяют вероятность проигрыша или выигрыша, конец игры и её победителя. Неклассическая игра не имеет зафиксированных правил, каждая из играющих сторон изобретает, а затем применяет свои собственные правила; время протекания игры неизвестно, как и способ выявления победителя. Такая игра – «бессознательное чистой мысли» (Жиль Делёз «Логика смысла»). В игры неклассического типа играют маленькие дети: в них нет выигравших и проигравших, цель игры – получить индивидуальное удовольствие от игры.

Помните, мы писали о том, что наша реальность существует лишь в нашем сознании? (Культура – это лишь сумма смыслов). На «границах» наших реальностей и существует игра, она создаёт альтернативную реальность. На этих же границах всегда существовало искусство театра.

Попробуем проследить, как развивался театр. Первые театральные практики можно разглядеть уже в древних религиозных ритуалах, из которых вышел народный театр. Во время ярмарок на площади разыгрывались спектакли, в которых участвовали не профессиональные актёры, а гости; сюжеты были фольклорные, так что в любой момент мог подключиться новый участник. Для иллюстрации прекрасно подойдёт балет Игоря Стравинского «Петрушка».
В эпоху Ренессанса появляется Comedia del Arte, предок современного театра (под словом современный здесь следует понимать «классический»). Тогда же появляются и первые профессиональные актёры, однако профессия режиссёра появляется лишь в 19 веке. Настоящую революцию театра совершил Вагнер, в предвосхищении декадентской идеи «искусство ради искусства», Вагнер выдвинул «четвертую стену» в театральной сцене-коробке: погас свет в зрительном зале, и отныне актёры не могли видеть реакцию публики. С этого момента театральное действие замкнулось на самом себе.
Однако попытки преодоления «четвертой стены» начались почти сразу: в начале XX века, века великого авангардисткого эксперимента, в нашей родной стране, которая этот самый «эксперимент» переживала. Именно тогда появляются концепции парципаторных и иммерсивных практик. Почему? Призывая «бросить Пушкина, Толстого, Достоевского и проч. С Парохода современности», поставить искусство на рельсы служения обществу, футуристы задали тон конструктивистким экспериментам с театром на заводе, идее «утилитарного искусства», опытам Мейерхольда и Эйзенштейна, «театра в цирке». Все эти движения призывали громить «искусство в себе», открывая искусство народу.

Правда, настоящий иммерсивный театр зародился в начале XXI века с распространением интерактивных видеоигр. Сегодня перед лицом обезличивающей глобализации, человек ищет подлинности переживаний, попадания в эмоционально значимые пространства, своего «тактильного» ощущения социального поля:
«Иммерсивный театр – это «погружение», полное, тотальное вовлечение участника. Не просто наблюдение, а участие, принятие каких-либо действий. Люди устали сидеть в креслах, они хотят встать с них и выйти на сцену».

Федор Елютин
Импрессарио иммерсивных проектов в России
О переживании «эстетического»
Дело искусства состоит в том, чтобы делать понятным и доступным то, что может быть непонятно и недоступно в виде суждений. Зритель не идёт в театр, чтобы смотреть, он идёт жить там.
Л. Н. Толстой
В иерархии потребностей Маслоу эстетические и духовные стоят где-то на вершине пирамиды. Однако, представим человека без эстетического опыта: кто это - слепой? Нет, так как и слепому доступен опыт переживания эстетики музыкального произведения. В теории эстетики существует утверждение, что ни один человек не существует без переживания эстетического опыта. Философ Ж. Гюйо полагал: «Искусство – есть функция общественного организма».

Механизмы воздействия искусства – манипулирование чувственным миром человека. «Задевать струны души», «высекать огонь в сердцах людей» - это все про проникновение и даже прямое воздействие «эстетического» на психический мир. Кстати, существование «психики», как и «сознания», ещё не доказано учеными-нейрофизиологами, однако, несомненно, эстетический опыт воздействует на определённые участки мозга, вызывая у нас иллюзию различных переживаний. Эти чувственные переживания строят вокруг нас виртуальный мир, мир дополнительных реальностей.

Искусство XX века находится под воздействием теории относительности и вообще общей тенденции деконструкции и нестабильности нашей реальности, антиматерии («темная материя»), антимира, как части нашей многомерной реальности. Здесь и начинаются эксперименты с виртуальностью.

В виртуальном мире «означающее» исчезает, вместо этого возникает его фантомный объект, не отражающий реальность, но заменяющий её гиперреальным дублем. Так, создатели «Remote Moscow» используют улицы Москвы как декорации, а случайных прохожих - как актеров нового вида спектакля - «променад» (от франц. «прогулка»).

Вот что нам рассказал об этом Федор Елютин, продюсер проекта «Remote» в России о своих первых впечатлениях:
«Мне показалось, что это здорово, необычно. Ты идёшь по городу, в котором никогда не был. Я смотрел свою первую версию, это был Remote-Авиньон, я никогда там до этого не был, это был первый фестиваль. Авиньон – это очаровательный маленький европейский городок, с крепостями, что само по себе интересно, но в сумме с интерпретацией режиссёра Rimini Protocol получается очень необычный аудиомир. Так что я решил привезти его в Москву, потому что Москва не менее замечательный и интересный город: красивый, сложный, разный, большой. Наш проект мы называем «спектакль-путешествие по Москве». Он раздвигает границы восприятия города».

Федор Елютин
Импрессарио иммерсивных проектов в России
Восприятие, а не артефакт, процесс, а не результат сотворчества оказываются в центре действия. Происходит разрушение границ артефакта, «принцип матрёшки», позволяющий посредством отступлений, комментариев, заглянуть в бездну сюжета:
«То чем занимаюсь я, это «experience», переживание. Каждый спектакль – это опыт; серию спектаклей мы называем «многосерийный experience». Посещайте наши работы как сериал: опус один, второй, третий, четвёртый и так далее. Говорить об этом нет смысла, нужно увидеть, прочувствовать это. Experience - это то, что следует переживать. Здесь и сейчас, там и тогда; это стоит пробовать на вкус».

«Твоя игра» - интерактивный опыт для одного зрителя.

Проект «Smile Off» – это вопрос доверия: настолько зритель готов нам доверить своё тело? И ещё вопрос о том, насколько можно сломать дистанцию между зрителем, автором и режиссёром,автором и зрителем. Мы ломаем эту дистанцию и делаем это неожиданно, например, внезапно предлагаем зрителю прокатиться на кресле-каталке. Ты должен доверять, как и в отношениях с любым человеком. Это спектакль-монолог, мы называем его «сенситивное переживание».


Федор Елютин
Импрессарио иммерсивных проектов в России
Создание театром альтернативной реальности на фоне всех этих глобальных процессов уже не выглядит столь неуместно.

На самом деле, играя на свойствах психического, иммерсивный театр подражает явлению, которое в психиатрии называется «шизофрения». Виртуальная реальность в искусстве визуализирует отторжение бинарности, постмодернисткий отказ от оппозиции реальное-воображаемое, материальное-духовное, живое-неживое, оригинальное-вторичное.
Зыбкость психофизических очертаний личности акцентирует идею её амбивалентной текучести, бесконечной многоликости; отелеснивание сновидческих, галлюцинаторных фантазмов подсознательного создаёт некий замкнутый цикл, обеспечивающий беспрепятственные взаимопереходы реального и ирреального. Все это напоминает наркотические галлюцинации».
Н. Маньковская. Эстетика постмодернизма. СПб.: 2000
Кстати, если возвращаться к истокам театра, не является ли тот самый ярмарочный народный театр иммерсивным? В действительности, практика «проживания» театральных образов содействует гуманитаризирующему смыслу искусства, ведь именно оно даёт нам возможность пережить сто тысяч жизней за короткий промежуток времени. Театральные представления издавна переворачивали мир, это карнавалы Франсуа Рабле, призванные к трангресссии статусов и разрушение иерархии:
«Театр может быть где угодно, какой угодно, это всё - театр. Границы только в голове. На самом деле, их в принципе нет, мы живём в мире. Это все театр, неважно: иммерсивный, перфомативный, классический или детский, он живёт и будет жить».

Федор Елютин
Импрессарио иммерсивных проектов в России
Дискуссия о современном театре становится все более актуальной. В рамках Международного культурного форума на деловой площадке пройдёт секция «Культура 2.0», на которой состоится выступление самых прогрессивных деятелей digital-искусства. И это тоже своеобразная практика постмодернистской иммерсивности и интеракции (взаимодействия), которая предлагает принять участие в формировании эстетики будущего.
Made on
Tilda